«Первая и последняя Свобода» (с)

Categories: Медитация,Рэйки,Тетахилинг,Хоопонопоно

ГородОчень трудно общаться с другим — общаться без усилий, плодотворно, полно, действенно. Слушать — искусство. Для того, чтобы быть в состоянии по-настоящему слушать, надо оставить или отбросить все свои предвзятые мнения, заранее принятые формулировки, отложить свои дневные дела. Мы скрываемся за ширмой своих предвзятых мнений, религиозных или духовных, психологических или научных; или за ширмой своих повседневных забот, желаний и страхов. И окружив себя этими ширмами, мы слушаем. Поэтому, мы, как звучащая раковина, слушаем свой собственный шум, а не то, что нам говорят.

Понимание приходит путем осознавания того, что есть. Точно знать то, что есть — реальность, действительность — не интерпретируя, не осуждая или оправдывая ее, вот, несомненно, начало мудрости. Лишь когда мы начинаем интерпретировать ее, переводить на язык своей обусловленности, своих предвзятых мнений — вот тогда мы упускаем истину. Страдание царит в мире — политическое, социальное, религиозное; вся наша психологическая жизнь безнадежно запуталась, и все лидеры, политические и религиозные, не оправдали наших ожиданий; все книги потеряли свой смысл.

Повторяя сказанное другими, вы перестаете понимать свое собственное состояние бытия. Вы просто прикрываете авторитетными словами свою собственную запутанность. Мы всего лишь посторонние, наблюдатели и мы потеряли свои творческие способности. Отсюда наша жажда впитывать и разделять чужие мнения. Система становится важна, философия, идея становится важна, а не человек; и ради идеи, идеологии вы готовы пожертвовать всем родом человеческим, что как раз и происходит в мире. Ожидая преобразования общества от системы, мы просто уходим от вопроса: система не в состоянии преобразовать человека; как показывает история, это человек всегда преобразует систему. Изменение может произойти только немедленно; революция совершается здесь и сейчас, а не завтра. В конце концов, если ищешь покоя и мира, можешь очень легко найти их. Достаточно слепо предаться какому-нибудь делу, какой-нибудь идее и укрыться там. Несомненно, это не решает проблемы. Простая изоляция в замкнутой идее не освобождает от конфликта.

Я могу укрыться в иллюзию, я могу бежать от раздоров, споров, борьбы; я могу поклоняться другому; я могу ждать спасения от кого-то, кто придет и спасет меня. Но до тех пор пока я не познаю себя, до тех пор пока я не осознаю всех процессов, происходящих во мне, у меня не будет фундамента для мысли, для любви, для действия. Если мы мелочны, завистливы, тщеславны, жадны — то же самое мы создадим и вокруг себя, таким же будет и общество, в котором мы живем. Без познания глубин самого себя, без познания субстанции собственной мысли и откуда она приходит — ваши поиски, несомненно, будут абсолютно тщетны, а действия бессмысленны, не так ли? И не имеет при этом значения, американец ли вы, русский или индиец или какова ваша религия. Вы можете объехать вокруг Земли в поисках Истины, но вам все равно придется вернуться к себе. Чем больше познаешь самого себя, тем большая появляется ясность.

Природа...Вы и я как личности, используемся ли мы, управляемся ли мы, воспитываемся ли мы, контролируемся ли мы, формируемся ли мы по определенному образцу обществом и правительством, — или это общество и государство существуют ради личности? Есть ли личность цель общества или она простая марионетка, обучаемая, эксплуатируемая, используемая как пушечное мясо на войне? Если личность — всего лишь инструмент общества, тогда общество гораздо важнее, чем личность. Если это правда, тогда мы должны отказаться от личности и работать для общества; вся наша система воспитания должна подвергнуться революционному изменению, а личность превращена в инструмент, который можно использовать, ломать и выбрасывать за ненадобностью. Если вы зависимы от книг, левых, правых, тогда вы просто зависимы от чьего-то  мнения. Это идеи, а не истина. Факт нельзя отвергать. Мнение насчет факта отвергать можно.

Какой вы, такой и мир. Мы хотим вызвать изменения с помощью какой-нибудь системы или с помощью революции, революции идей или ценностей, основанной на системе, забывая, что это вы и я создаем общество, что это вы и я приносим беспорядок или порядок соответственно тому, как мы живем. Так вот, посмотрите на свои занятия — они же главным образом основаны на зависти, а не просто на том, как заработать себе средства для пропитания. Сколько бы законов мы ни издавали и какими мудрыми бы ни были эти законы, общество всегда находится в процессе упадка, потому что революция должна происходить внутри, а не только снаружи. Вы и я стали подражателями, мы копируем — копируем внешне и внутренне. Я перестал быть реальной личностью; психологически я стал просто машиной, повторяющей определенные реакции, обусловленные тем, что я индуист, христианин, буддист, русский, немец или англичанин.

Для того чтобы быть творческой личностью, нужна свобода от авторитета. Самопознание — начало мудрости, и следовательно — начало изменения или обновления. Мы должны совершать открытия, а для совершения открытий необходимо намерение совершать их, необходим поиск, исследование. Если я жаден, завистлив, склонен к насилию — грош цена иметь идеал ненасилия, нежадности. Авторитет по самой своей природе препятствует полному осознанию самого себя, и, следовательно, в конечном счете убивает свободу; а только в свободе может быть творчество.

Творчество может возникнуть только благодаря самопознанию. Большинство из нас — люди не творческие; мы — машины для повторения, заезженные грампластинки, проигрывающие раз за разом определенные песни опыта, определенные умозаключения и воспоминания, принадлежащие нам самим или другим. Быть творческим человеком не означает, что мы должны рисовать картины или писать стихи и стать знаменитыми. Это не творчество — это всего лишь способность выражать идею, которой публика рукоплещет или свищет. Не надо путать способность и творчество. Творчество не есть непрерывное состояние, оно ново каждый миг, это движение, в котором нет «я», «мое», в котором мысль не сосредоточена на каком-нибудь определенном опыте, честолюбивом замысле, достижении, цели и мотиве. Мы все боимся быть ничем, потому что мы все хотим быть кем-то или чем-то. Если возникает идея, тогда действие всего лишь приспосабливается к идее и, следовательно, это больше не действие, но подражание, принуждение, подстраивание под идею. Идеи — не истина; а истина — это что-то, что должно быть непосредственно познаваемо на опыте, каждый миг.

Природа. Покой...Чашка полезна только когда она пуста; и ум, заполненный  догмами, утверждениями, цитатами, — на самом деле не творческий ум; это всего лишь повторяющийся, как попугай, ум. Противоречие возникает только тогда, когда ум сосредотачивается на фиксированной точке желания; то есть когда ум не рассматривает всякое желание как движущееся, временное, но хватается за одно желание и превращает его в постоянное, — только тогда, когда появляются другие желания, возникает противоречие. Усилие и борьба, заключенные в противоречии, дают нам ощущение жизненной силы. Вот почему мы так любим войны, вот почему мы находим упоение в гибельном бою. Сама природа нашего мышления заключает в себе противоречие, потому что мы всегда мыслим в терминах прошлого или будущего; следовательно, мы никогда полностью не знаем, полностью не осознаем настоящего.

Жить без страха — жить без особого образца. Я вижу — сам ум есть рамки, образец; он живет внутри привычного образца, который сам и создал для себя. Следовательно, сам ум — страх. Все, что делает ум, направлено на укрепление старого образца или создания нового. Это означает: что бы ни делал ум, чтобы освободиться от страха — вызывает страх. Страх находит для себя разные формы бегства. Самым общепринятым способом бегства является самоидентификация, не так ли, — идентификация себя со страной, с обществом, с идеей. Самоидентификация — процесс самозабвения. Страх — неприятие того, что есть. Простота — глубочайшая, подлинная простота — может появиться только изнутри; и уж затем следует внешнее выражение ее. Когда мы ищем безопасности, мы, очевидно, находимся в состоянии страха и, следовательно, далеки от простоты. Ум, заставляющий себя быть смиренным, больше не смиренный ум. Только когда вы имеете смирение — не культивируете смирение, — может состояться ваша встреча с самыми неотложными вопросами жизни, ибо тогда вы — не важны, вы смотрите не под воздействием своего «я» и чувства собственной значительности; вы смотрите на саму проблему — и вот тогда вы в состоянии разрешить ее. Реальность непознаваема умом, потому что ум — результат известного, прошлого; следовательно, ум должен понять себя и свои функции, свою истинную суть, и только тогда появляется возможность для неизвестного — возможность быть.

Когда я осознаю всю структуру желания, то вижу, как мой ум стал мертвым центром этой структуры, механическим процессом памяти. Устав от одного желания, я автоматически хочу осуществить себя в другом. Объекты, к которым я стремлюсь, представляют собой проекцию ума как символы, из которых он извлекает ощущения. Слово «Бог», слово «любовь», слово «коммунизм», слово «демократия», слово «национализм» — все это символы, которые дают ощущения уму, и поэтому ум цепляется за них. В себе я вижу продолжающийся процесс желания — механический, бесконечно повторяющийся процесс, — который держит ум в тисках рутины и превращает его в мертвый центр прошлого, в нем же творческой спонтанности нет и в помине. Таким образом, я осознаю состояние собственного ума; я вижу, что он — инструмент ощущения и желания, или, вернее, он есть ощущение и желание, и он механически втянут в их рутину. До тех пор пока у вас есть границы — национальные, экономические, религиозные или социальные, — миру в мире не бывать, это очевидный факт. Процесс изоляции — это процесс поисков власти; будь то поиски личной власти или власти какой-нибудь расовой или национальной группы, в основе их должна лежать изоляция, ибо само желание власти, положения есть изоляционизм. Каждый ищет власти, а ища власти, он создаст и общество, основанное на власти — военной, промышленной, экономической и тому подобной власти, что опять-таки очевидно.

Мысль не разрешила наши проблемы, и я не думаю, что когда-либо разрешит. Мы положились на интеллект, который укажет нам выход из наших сложностей. Чем хитрее, отвратительнее, коварней интеллект, тем больше разнообразие систем, теорий, идей. А идеи не разрешают ни одной из наших человеческих проблем; никогда не разрешали и никогда не разрешат. Ум — не решение проблемы; путь мысли, очевидно, не выход из наших трудностей. Умники — философы, ученые, политические лидеры — не разрешили на самом деле ни одной из наших человеческих проблем, которые заключаются во взаимоотношениях между вами и другим, между вами и мной. Если в каждом из нас не будет существовать центра «я», с его желанием власти, положения, авторитета, с его стремлением к самосохранению и к вечному продолжению себя — с нашими проблемами, несомненно, будет покончено!

Иметь пустой ум означает для вас находиться в состоянии ступора, идиотии, и ваша инстинктивная реакция — отвергнуть это состояние. А ведь несомненно, что ум, который совершенно спокоен, ум, который не отвлекается своими собственными мыслями, ум, который открыт, — такой ум может смотреть на проблему очень прямо и очень просто. И эта способность смотреть на свои проблемы, не отвлекаясь ничем, — вот единственное решение. Для этого и должен существовать тихий, спокойный ум.

Наша трудность в том, что каждый из нас отождествил себя с определенной верой, с определенной формой или методом достижения счастья, экономического процветания и прочего — ум наш захвачен этим, и мы не способны глубже вникнуть в проблему; поэтому нам хочется внутренне оставаться в стороне, с нашими личными способами, верованиями и переживаниями. Человек, сознательно преследующий добродетель, добродетельным не является. Скромность не может быть достигаемой, в этом красота скромности. Мы живем во времени, мы — результат времени. Наши умы — продукт многих вчерашних дней, и настоящее — просто переход, коридор от прошлого к будущему. Надо прежде всего видеть необыкновенно коварную активность «я», ума, надо осознать свои идеи, умозрения, и все их отбросить, так как они на самом деле обман и иллюзия. Мы знаем путь власти — власти с помощью господства, власти с помощью дисциплины, власти с помощью принуждения. С помощью политической власти мы надеемся прийти к коренному изменению; но такая власть только порождает дальнейшую тьму, распад, зло, усиление «я».

spiritual-pranayamaЕдинственная вещь, которая может вызвать коренное изменение, творческое, психологическое освобождение — это каждодневное внимание, ежеминутное осознавание своих побуждений, сознательных, так же как бессознательных. Творческое освобождение наступает, только когда мыслитель есть мысль.

Только когда ум пуст, появляется возможность творчества; но я не имею в виду ту поверхностную пустоту, которая знакома большинству из нас… Я говорю о пустоте, которая приходит благодаря необыкновенной вдумчивости и внимательности, когда ум видит собственную власть создавать иллюзии и выходит за свои пределы. Творческая пустота невозможна до тех пор, пока существует мыслитель, который ожидает, наблюдает, высматривает, для того чтобы накопить опыт, для того чтобы укрепить самое себя. Только новое может преобразовывать, не старое. Если вы следуете старому образцу, любое изменение будет модифицированным продолжением старого; ничего нового в этом не будет, не будет ничего творческого.

Вы когда-нибудь пытались оставаться в одиночестве? Если вы попытаетесь, вы почувствуете насколько это необычайно трудно и сколь чрезвычайно разумными мы должны быть, чтобы оставаться в одиночестве, потому что ум не даст нам оставаться в одиночестве.

Человек, который хочет улучшить себя, никогда не придет к осознанию, поскольку улучшение подразумевает осуждение и достижение результата. В то время как осознание — это наблюдение без осуждения, без отказа или приятия. Если вам грустно — будьте грустным. Не пытайтесь найти выход из этого, потому что ваша скука имеет огромное значение, если вы способны понять ее, жить с ней. Большинство из нас, кто ежедневно читает газеты, переполнены сплетнями, глобальными сплетнями. Все это бегство от самих себя, от нашей собственной убогости, от нашей собственной уродливости. Мы думаем, что посредством посредственного интереса к мировым событиям мы становимся все более и более знающими, мудрыми, более способными что-то делать с нашими собственными жизнями. Человек, отождествляющий себя с собственностью, и есть эта собственность, этот дом, эта обстановка. То же самое с идеями или с людьми; когда присутствует обладание, взаимоотношений нет. Большинство из нас стремится к обладанию чем-то, ибо помимо этого у нас ничего нет.

БуддаЕсли мы ничем не обладаем, не заполняем нашу жизнь обстановкой, музыкой, знаниями, тем или этим, то мы — пустые раковины. И эта раковина производит много шума, и этот шум мы называем жизнью; и этим мы удовлетворены. Если это нарушается, возникает скорбь, ибо вы внезапно видите себя таким, какой вы есть — пустой раковиной, ничего собой не представляющей. Реальность есть то, чем являетесь вы, то, что вы делаете, то, что вы думаете. Только когда ум полностью затих, не только на верхнем уровне, но основательно, насквозь, и на поверхностном и на более глубоких уровнях сознания — только тогда неведомое может обрести бытие. Медитация — это самопознание, и без самопознания нет медитации. Только тогда, когда ум свободен от вашей обусловленности — вы на самом деле становитесь мудрыми.

 

Джидду Кришнамурти

«Первая и последняя Свобода»

 

Author: admin

Добавить комментарий